Увещание к принятию Лиги и Завета (1644)

ЕСЛИ сила религии или здравый разум, если верность Королю и благочестивая любовь к родной стране, или любовь к самим себе и естественная привязанность к своему потомству, если пример людей, глубоко проникнутых чувством всего этого, или необычайный успех, дарованный за то от Бога, могут пробудить истерзанный смутами и истекающий кровью остаток к тому, чтобы принять верховное и единственное средство своего исцеления, то не может быть сомнения, что сия Торжественная Лига и Завет, где бы она ни была предложена, найдёт народ, готовый принять её со всей радостью и как того требует долг.

И даже если бы она не была рекомендована Королевству согласным поощрением почтенных Палат Парламента, Ассамблеи Богословов, славного города Лондона, множества других лиц видного звания и положения в сём народе и всего народного тела Шотландии, которые все охотно поклялись в ней и подписали её, радуясь о клятве, столь милостиво уже подкреплённой с Небес тем, что Он расстроил советы и сокрушил силу врага более, чем когда-либо прежде, — всё же она выходит в своей собственной силе, с такой убедительной очевидностью справедливости, истины и правды, что может возбудить во всех (кто не умышленно невежествен и не жалко обольщён) пламенное желание соединиться со своими братьями в сём счастливом союзе, дабы положить конец нынешним бедствиям и спасти и Короля, и Королевство от совершенной гибели, над которой ныне столь усердно и открыто трудится папистская партия и те, кого околдовало и одурманило это ехиднино и кровожадное порождение.

Ибо что в сём Завете — разве лишь за малым исключением — не было бы по существу либо выражено, либо явно заключено в той торжественной Протестации 5 мая 1641 года, которой всё Королевство связано до сего дня? Греховное пренебрежение ею (как мы справедливо можем опасаться) открывает ещё один шлюз, чтобы впустить все эти бедствия в Королевство, и налагает на него необходимость возобновить завет и вступить в сей Завет.

Если скажут, что искоренение прелатства, а именно всего иерархического управления (которое доныне ещё стоит на известных законах Королевства), есть дело новое и неоправданное, то всякому беспристрастному разуму станет ясно, что оно (хотя и новое) не только оправданно, но и необходимо, если принять во внимание (не говоря уже о том, что, по словам некоторых, это управление вообще никогда не было формально установлено никакими законами сего Королевства), что самая жизнь и душа его уже отняты у него актом, принятым нынешним Парламентом, так что (подобно трупу Иезавели, от которого не осталось ничего, кроме черепа, ног и кистей рук) от юрисдикции у них не остаётся ничего, кроме того, что у них держится лишь на чужой милости, а у тех, кто им подчиняется, — на доброй воле; что всё их управление в лучшем случае есть лишь человеческое установление, и притом такое, которое обеими Палатами Парламента (в чьём суждении заключено и изъявлено суждение всего Королевства) найдено и признано не только весьма вредным для гражданского государства, но и великим препятствием к совершенной реформации религии; более того, кто не знает, что оно слишком враждебно ей и разрушительно для силы благочестия и чистого совершения установлений Христовых? Это и побудило благонамеренных людей почти по всему сему Королевству уже давно подать сему Парламенту прошение (о чём просили и прежде, ещё в царствование королевы Елизаветы и короля Якова) о полном его упразднении. И никто этим не обязывается чинить какое-либо насилие над их личностями, но лишь, на своём месте и в своём призвании, стремиться к их искоренению законным путём.

А что касается тех священнослужителей, которые утверждают, что они (более всех прочих) не могут заключить завет об искоренении этого управления, потому что (как они говорят) дали торжественную клятву повиноваться епископам in licitis et honestis, — они могут, если захотят, сказать, что те, кто поклялся в повиновении законам страны, этим не лишаются права стремиться всеми законными средствами к отмене этих законов, когда они оказываются неудобными или вредными. А если бы всё же нашлась какая-либо клятва, которую дали какие-либо служители или другие лица и которая не подтверждается законами Божиими и законами страны, то в этом случае они должны научить себя и других, что такие клятвы требуют покаяния, а не упорства в них.

Если же будут ссылаться на то, что сей Завет противоречит присягам о верховенстве и о верноподданстве, то нет ничего более далёкого от истины: ибо сей Завет обязывает всех, и ещё крепче обязывает их, сохранять и защищать личность и власть Его Величества Короля в сохранении и защите истинной религии и свобод королевств.

Сомнение же о том, что это делается без согласия Короля, скоро будет устранено, если вспомнить, что вышеупомянутая Протестация пятого мая была таким же образом одобрена голосованием и приведена в исполнение обеими Палатами, а затем (по постановлению одной лишь Палаты) разослана по всему Королевству, причём Его Величество не возражал против неё и никак не препятствовал её принятию, хотя сам лично находился тогда в Уайтхолле.

Езд. 10. Неем. 9.Так Ездра и Неемия привели весь народ к завету без всякого особого поручения на то от персидских монархов (тогда их государей), хотя они были не свободными подданными, а вассалами, и один из них — домашним слугой Артаксеркса, Неем. 1. который тогда по праву завоевания был также и царём Иудеи.

И это учение и эта практика не были признаны мятежными или неоправданными государями, восседавшими на английском престоле, но были оправданы и защищены блаженной памяти королевой Елизаветой, ценой больших сокровищ и благородной крови, в Соединённых провинциях Нидерландов, объединившихся не только помимо воли Филиппа Испанского, но и против его несправедливого насилия; король Яков последовал по её стопам настолько, что одобрил их союз и вступил с ними в лигу как со свободными государствами; и это продолжается до сего дня ныне царствующим Его Величеством, который и своим походом для освобождения Ла-Рошели во Франции, и своим тесным союзом с принцем Оранским и Генеральными штатами, несмотря на все настояния Испании в обратном, приложил свою печать к тому, что всё, сделанное его царственными предками в поддержку тех, кто так обязался и объединился, было справедливо и оправданно.

И что сталось бы с религией, законами и свободами нашего сестринского народа Шотландии, если бы они не вступили в подобную торжественную лигу и завет в начале недавних смут в той стране? Этот образ действий, хотя поначалу папистские и прелатские прожектёры представили его Его Величеству как преступление высшего рода, справедливо заслуживающее наказания яростью могучего войска, однако, когда дело впоследствии было хладнокровно обсуждено сперва комиссарами обоих королевств, а затем в открытом Парламенте здесь (когда все те члены обеих Палат, что ныне примкнули к Оксфорду, присутствовали в Парламенте и подавали в нём свои голоса), Король в Парламенте нашёл, признал и объявил, что наши дорогие братья Шотландии не сделали ничего, кроме того, что подобало верным и послушным подданным, и потому по акту Парламента их доброе имя было публично восстановлено во всех церквах сего Королевства, где их прежде порочили.

Поэтому, хотя некоторые люди, которым завязали глаза и которых ослепили ухищрения тех иезуитских махинаторов, что давно сговорились принести в жертву нашу религию идолопоклонству Рима, наши законы, свободы и личности — произвольному рабству, а наши имущества — своей ненасытной алчности, быть может, и устрашатся и смутятся надменными угрозами и декларациями, летающими туда и сюда на крыльях королевского имени и покровительства (ныне пленённых и бесчестно отданных в услужение всем их похотям), чтобы провозгласить мятежниками и изменниками всех, кто принимает сей Завет, — всё же пусть ни одно верное английское сердце не боится соединиться с нашими братьями из всех трёх королевств в сей торжественной Лиге, как некогда мужи Израиля (хотя и под другим царём) соединились с мужами Иуды 2 Пар. 30. по приглашению Езекии.

Что с того, что эти языки, воспламенённые от геенны, злословят и угрожают? Тот Бог, Которому было угодно явить невинность Мардохея и иудеев вопреки всем злобным наветам нечестивого Амана перед его и их государем, так что все его козни произвели лишь то действие, Есф. 9. что, когда приблизилось время исполнить повеление и указ царя и враги иудеев надеялись взять над ними власть, произошло наоборот: иудеи взяли власть над ненавидевшими их и наложили руки на искавших им зла, так что никто не мог устоять против них; и тот же Бог, Который будто лишь вчера соизволил рассеять и развеять те тёмные тучи и туманы, что омрачали сие верное и благочестивое Королевство Шотландии, и сделать так, чтобы их праведность воссияла ясно, как солнце в полдень, в самых глазах их злейших врагов, — несомненно, будет стоять за всех тех, кто в простоте сердца и с должным сознанием своих собственных грехов и необходимости реформации ныне вступит с Господом в вечный завет, который не забудется, чтобы положить конец всем этим несчастным и противоестественным разрывам между Королём и теми, кто верен в стране; и даст их праведности и хвале произрасти пред всеми народами, к ужасу и смятению тех кровожадных людей, союзных врагов Бога и Короля, которые давно сговорились и ныне сгребли вместе подонки и накипь многих королевств, чтобы похоронить всю славу, честь и свободу сего народа в вечной могиле бесчестия и погибели.

Die Veneris 9. Februar. 1643.

Увещание относительно принятия Торжественной Лиги и Завета и для разрешения тех сомнений, какие могут возникнуть при её принятии, было в сей день прочитано в первый и во второй раз; и голосованием по поставленному вопросу одобрено, и постановлено немедленно его напечатать.

H. Elsynge Cler. Parl. D. Com.