Глава XXIII. О гражданском властителе

Глава XXIII. О гражданском властителе | Пересмотры ВИ - Вестминстерские стандарты

III. Гражданский властитель не должен присваивать себе совершение Слова и таинств или власть ключей Царства Небесного. Однако он имеет власть, и это его долг, заботиться о том, чтобы единство и мир сохранялись в Церкви, чтобы истина Божия сохранялась чистой и полной, чтобы подавлялись все ереси и богохульства, чтобы предотвращались или исправлялись все повреждения и злоупотребления в богослужении и дисциплине, и чтобы все установления Божии были должным образом учреждены, совершаемы и соблюдаемы. Для лучшего исполнения всего вышесказанного гражданский властитель имеет власть созывать Синоды, присутствовать на них и обеспечивать, чтобы все, что на них постановляется, было согласно с мыслью Божией.

Редакция 1788 года:
III. Гражданские властители не должны присваивать себе совершение Слова и таинств или власть ключей Царства Небесного; равно как и в малейшей мере вмешиваться в дела веры. Однако, как отцы-питатели, гражданские властители обязаны защищать Церковь нашего общего Господа, не отдавая предпочтения никакой деноминации христиан перед прочими, таким образом, чтобы все церковные лица, кто бы они ни были, пользовались полной, свободной и неоспоримой свободой исполнять всякую часть своих священных обязанностей без насилия и опасности. И поскольку Иисус Христос установил в Своей Церкви правильное управление и дисциплину, никакой закон какого-либо государства не должен вмешиваться в должное их осуществление, препятствовать или мешать ему среди добровольных членов какой-либо деноминации христиан, согласно их собственному исповеданию и верованию. Долг гражданских властителей — защищать личность и доброе имя всего своего народа столь действенным образом, чтобы никому не было позволено, под предлогом религии или неверия, причинять какое-либо бесчестие, насилие, оскорбление или вред какому бы то ни было другому лицу; и заботиться о том, чтобы все религиозные и церковные собрания проходили без притеснения и помех.

Что изменилось и когда. Это самое большое изменение из всех: в 1788 году параграф был переписан почти целиком. Сохранилась только первая фраза, та, что запрещает властителю проповедовать, совершать таинства или осуществлять дисциплину.
Тот же Синод перенес изменение в Большой катехизис: в перечне грехов, запрещенных второй заповедью (ответ 109), он изъял слова «терпимость к ложной религии».

Почему. По тем же причинам, что и в главе XX: оговорка 1729 года, опыт вмешательства гражданской власти, положение новой республики и, прежде всего, перемена ума, которая там описана. Обычно это представляют как защиту от злоупотребления властью со стороны государства в делах Церкви. Но это не простая поправка: это два разных представления о том, что должен делать властитель. В тексте 1647 года он обязан покровительствовать истинной религии и подавлять ложную; в тексте 1788 года он не может предпочитать никакую деноминацию, и его долг — равно защищать их все, и всех людей.

На что опирался текст 1647 года. Ассамблея приводит Исаия 49:23, Псалом 121:9, Ездра 7:23, Ездра 7:25-28 и 2 Паралипоменон 19:8-11. Пересмотр сохраняет образ «отцов-питателей» из Исаии 49:23, но наполняет его иным содержанием.

Что показывает это изменение. Здесь вхождение видно в самом словаре. Три выражения текста 1788 года не имеют соответствия в тексте 1647 года: Церковь предстает разделенной на «деноминации христиан», все равные перед государством; ее члены — «добровольные члены», как члены какого-нибудь общества; а властитель должен пресекать вред, причиняемый «под предлогом религии или неверия», так что то и другое оказывается на одном уровне. Это язык политического либерализма своего века, помещенный внутрь исповедания веры.
Защитники пересмотра отвечают, что тексты Ассамблеи говорят о царях Иудеи или о царе Персии и не устанавливают нормы для всякого правителя и что дать властителю власть над вероучением значит отдать ему Церковь. Ассамблея не была в неведении об этой опасности: тот же параграф начинается с того, что отказывает ему в Слове, таинствах и ключах. Она отстаивала то, что исторически получило название принципа установления. Это не теократия, и он не смешивает двух юрисдикций: Церковь и государство различны, и ни одно не должно вторгаться в служение другого. Но правитель, именно как правитель, должен признавать Христа и служить Ему и покровительствовать Его Церкви.
Два уточнения, чтобы не приписывать пересмотру того, чего он не говорит. Текст 1788 года не лаицистский: он по-прежнему говорит о «Церкви нашего общего Господа» и обязывает властителя защищать личность всего своего народа. Тот, кто сегодня видит нарушение отделения Церкви от государства в противодействии аборту или эвтаназии, зашел гораздо дальше авторов пересмотра 1788 года; но шел он и дальше по той дороге, которую открыли они. И текст 1647 года также не требует попросту применять гражданский закон Ветхого Завета: Исповедание учит, что те судебные законы прекратились вместе с государством Израиля и обязывают лишь в той мере, в какой того требует их общая справедливость (глава XIX, параграф IV).